Делла Стрит, едва дыша, наслаждалась живописнейшим видом, в котором гармонично сочетались голубые, ослепительно белые и зеленые тона.

– Этот дом принадлежит Кларку? – спросил Мейсон, когда Солти подошел к его автомобилю.

– Да.

– Очень красивый дом.

– Он в нем не живет.

– Мне показалось, вы говорили, что живет.

– Нет.

– Простите, я вас не понял. Это его дом?

– Его, но он не живет в нем. Мы разбили лагерь вон там, в зарослях кактусов. Видите струйку дыма? Похоже, Бэннинг собирается перекусить. Все, как я вам и говорил. Он залез в нору и чуть не погубил свой мотор. Потом я все взял в свои руки. Бродить по пустыне он пока не может. Врачи запретили ему даже подниматься по лестнице. Я привожу его в норму. Сейчас он чувствует себя лучше, чем на прошлой неделе, а на прошлой чувствовал себя лучше, чем месяц назад.

– Значит, вы едите и спите на свежем воздухе?

– Именно так.

– А кто же живет в доме?

– Люди.

– Какие люди?

– Пусть лучше Бэннинг расскажет вам об этом.

Они прошли по дорожке к участку, на котором был разбит сад кактусов. Заросли колючих груш выглядели зловещими. Кактус чолла, напротив, казался нежным, почти кружевным. Только знакомые с пустыней люди знали, какой коварной силой обладали его колючки, какая опасность притаилась в маленьких, покрытых шипами шариках, упавших на землю со взрослых растений. Голые кактусы вытянулись на высоту десяти футов, защищая от солнца и ветра другие растения.

Сад огибала стена высотой футов в шесть, сложенная из разноцветных камней.

– Камни привезены с разных рудников, – пояснил Солти. – Стену строил Бэннинг, пока сердце не сдало и была свободная минутка. Я привозил камни.

Мейсон окинул взглядом красочную стену:

– Вы хранили камни с каждого рудника отдельно от других?

– Нет, просто привозил и сваливал в кучу, а Бэннинг сортировал и укладывал их. Это обычные камни, только цветные.